Северная Корея: Ким, чучхе и пицца

Северная Корея: Ким, чучхе и пицца

– Чем людей так манят авторитарные государства?

– Трудно сказать. Но там хочется побывать хотя бы за тем, чтобы понять, что такое свобода и где она заканчивается.

Этот диалог произошел между мной и журналистом из Британии, Марком Беннеттсом, накануне его поездки в Северную Корею. А когда Марк вернулся спустя неделю, и я спросила его о свободе, он сказал, что не может быть свободы в стране, где килограмм яблок стоит как средняя месячная зарплата и где пиццу продают только иностранцам. 

Анастасия Маркитан
Посмотрели статью 262
10 минут чтения
Поделитесь с друзьями Поделиться Поделиться

Настя: Марк, легко ли журналисту получить визу в Северную Корею?

Марк: Получить ее не сложно, но это долго и томительно. Мы около двух месяцев согласовывали нашу поездку с Центральным Телеграфным Агентством Кореи. Поскольку, жители Северной Кореи крайне закрыты для бесед с иностранцами, многие журналисты отправляются туда по туристическим визам. Но я слышал о том, что из-за материалов в СМИ, которые впоследствии выходят от имени такого «туриста», у местных гидов, сопровождавших этого человека, могут быть серьезные проблемы. Поэтому мы решили никого не подводить и сделать все по правилам.

И вот, когда я и моя коллега Мария приехали в Пхеньян, нам выделили гида, товарища Ли и переводчицу Су, которая вполне сносно изъяснялась на русском, ни разу в своей жизни не выезжая за пределы Северной Кореи.

Н: Расскажи о первых впечатлениях от Пхеньяна.

М: Когда я готовился к поездке, то перерыл в Интернете массу информации: видео, фото, статьи. Я жадно проглатывал все новостные заметки, любительские видео на YouTube’е и картинки государственной пропаганды. В результате, приехав в Пхеньян, мне показалось, что когда-то я уже видел этот «фильм» и теперь оказался внутри него.

Прилетая в аэропорт Пхеньяна, вы не увидите привычных приветственных табличек. Вместо этого, со всех сторон на вас будут смотреть портреты двух лидеров Северной Кореи, Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, скончавшегося в конце декабря 2011-го.

Как и подобает любому уважающему себя авторитарному государству, в Северной Корее у вас сразу по прилету в аэропорт отберут все мобильные телефоны и гаджеты. И даже если вы попытаетесь контрабандой пронести их с собой, они не будут работать. Там нет ни сотовой связи, ни Интернета. Впрочем, отправить электронные письма все-таки возможно из отеля, если конечно вас не смущает, что их внимательно прочитают перед отправкой.

Забавно, что, несмотря на отсутствие современных технологий, северокорейские таможенники удивленно спросили меня: «У вас есть iPad?», осматривая мою сумку. Стив Джобс мог бы гордиться.

На первый взгляд Пхеньян кажется неплохим местом для жизни, если, конечно, не обращать внимания на плакаты и вывески, восхваляющие Ким Ир Сена, Ким Чен Ира и правящую партию. А это сделать было крайне сложно.

Но это ощущение благости окружающей обстановки проходит, когда начинаешь тосковать по шуму, гулу и драйву современного мира. Здесь же все было жутковато и как-то нереально из-за чрезмерного внешнего порядка и дисциплинированности людей.

То, что сразу бросается там в глаза – это неестественная чистота улиц. За всю неделю моего пребывания в Пхеньяне, я не нашел ни единого кусочка мусора, если не считать редких сигаретных окурков.

Еще один момент – дети. Они беззаботно играли на улицах без присмотра родителей. И еще – в Пхеньяне очень мало машин, нам посчастливилось попасть в пробку лишь однажды – после международного футбольного матча.

Что касается внешнего вида людей – женщины, в основном, одеты в яркую, разноцветную одежду. Мужчины же носят нечто похожее на куртку-френч покойного Ким Чен Ира в черном, сером или темно-зеленом цветах. Встречались и импортные деловые костюмы, по всей видимости, у государственных чиновников.

Н: Расскажи об отеле, где вы жили.

М: Мы остановились в отеле Корьё, напоминающем своей конструкцией знаменитые башни Петронас в Куала-Лумпуре. В Washington Times как-то писали, что многие постояльцы этого отеля – торговцы оружием, хотя за то время что мы там жили, никто так и не предложил мне купить гранатомет.

В Корьё есть одна интересная особенность – два вращающихся  ресторана на самом верху здания, один из которых сразу закрыли, когда архитекторы увидели, что его окна выходят на так называемый «Закрытый Город» – район, где сосредоточена вся политическая элита страны.

Н: Что-то неожиданное случилось за время поездки?

М: Первая неожиданность, которая в принципе не должна была произойти, это то, что сопровождавшие нас «товарищи» (гид и переводчица) разрешили нам покинуть отель и выйти на прогулку по городу без их компании, что, как мне потом сказали, было немыслимо – позволить журналистам бродить по городу без присмотра.

Я же просто спросил их, можно ли нам выходить, когда захочется. «Почему бы и нет?, — ответил товарищ Ли. – Только не уходите далеко»

Возможно, такое необычайное доверие было связано с тем, что мы приехали из Москвы. У России с Северной Кореей в последнее время очень хорошие отношения. Скоро должна открыться железная дорога, связывающая наши страны через Китай.

Разобрав сумки, мы отправились на прогулку по вечернему Пхеньяну. Улицы вечером там слабо освещены даже в центре города. И отовсюду видна башня идей Чучхе – 170-метровый обелиск из гранита, символ национальной идеологии самоизоляции Северной Кореи.

Чем дальше мы отходили от отеля, тем темнее становилось вокруг. Я все еще не мог поверить, что нас никто не сопровождает. Корейцы, которых мы встречали на своем пути, кажется, были еще более поражены видеть нас, двух европейцев, в одиночку разгуливающих вечером по Пхеньяну. Они отводили взгляд, как только я пытался посмотреть им в глаза.

Позднее вечером мы зашли в местное кафе. Вывеска была на английском – Café Pyulmori. Это было более, чем странно.

Зачем им вывеска на английском, если во всем Пхеньяне было меньше 200 иностранцев, кто жили здесь постоянно.

Я думал, нас быстро выпроводят оттуда. Общение с местными жестко пресекается в Северной Корее,  даже если вам повезет найти какого-нибудь местного храбреца, который заговорит с вами. Но нас ожидал очередной сюрприз.

К нашему столику подошла улыбающаяся официантка. В это время из приемников играла «Let It Be» Битлз, после чего ее сменил Фрэнк Синатра. Все это звучало абсолютно фантастично на фоне того, что в паузах между песнями шли местные выпуски новостей, где рассказывали, в основном, о том, что тогдашний лидер Ким Чен Ир поехал на очередной завод, чтобы на месте проконтролировать производственный процесс.

Я заказал пиццу. Да, тут нужно упомянуть, что несколько месяцев назад я ел пиццу на проспекте Путина в Грозном. Но пицца в Пхеньяне, определенно, возглавила мой собственный рейтинг самых сюрреалистичных мест, где можно попробовать итальянское лакомство. Она, кстати, оказалась очень вкусной, с большим количеством сыра и начинки.

Потом я узнал, что Café Pyulmori было вполне официальным местом встреч иностранных дипломатов и других приезжих, живущих в Пхеньяне. Но честное слово, кроме нас двоих никаких иностранцев я там не видел. А в следующие дни, когда мы туда заходили, они всякий раз ставили этот диск с американо-британскими хитами. И мне это порядком поднадоело. Я, видимо по наивности своей, полагал, что, по крайней мере, в Северной Корее я не услышу Леннона с Маккартни. Не тут-то было.

Н: Что интересного узнал о повседневных буднях корейцев?

М: Изоляционизм Северной Кореи вызывает такой гигантский интерес, что даже если речь идет о совершенно обыденных вещах, на западе они обрастают мифами и спекуляциями.

Утро в Пхеньяне всегда начинается с патриотических песен, под которые местные жители стройными рядами спешат на работу. В отличие от Китая, в Северной Корее, очень мало людей передвигается на велосипедах, еще меньше – на автомобилях.

Наш гид сказал нам, что машины в Северной Корее не продают. Вместо этого, «государство выделяет их гражданам, заслуживающим это и министерствам». Я слышал цифры экспертов, что в Северной Корее на тысячу жителей приходится один автомобиль.

Житель Пхеньяна на фоне изображения Ким Ир Сена и Ким Чен Ира (с) Марк Беннеттс, 2011

Я также узнал, что килограмм яблок там стоит эквивалентно средней месячной зарплате. Килограмм риса чуть дешевле. Но жители не  скрывают, что сейчас почти никто не живет только лишь на официальную зарплату. Властям же ничего не остается, как закрывать глаза на теневой бизнес и мелкую торговлю, поскольку это единственный способ выжить.

Нам удалось увидеть примеры нелегальной уличной торговли – недалеко от стадиона, где старушка продавала сигареты и у вокзала Пхеньяна, где две женщины выкладывали из сумки фрукты. Они пустились прочь, едва заметив нас.

Власти говорили, что в конце 2011 страна была на пороге массового голода из-за неурожая. Правительство даже просило продуктовой помощи, но США и Южная Корея так и не откликнулись. Некоторые эксперты же говорят, что кризис не такой уж и серьезный, каким северокорейские лидеры его рисуют. Они предполагают, что Пхеньян просто экономит запасы для 2012 года, когда запланированы масштабные празднования 100-летия со дня рождения Ким Ир Сена.

Северокорейская семья (с) Марк Беннеттс, 2011

На мой дилетантский взгляд, урожай в Корее был очень хороший, учитывая, что люди собирают его вручную. Я лично видел два трактора, в сельской местности на выезде из Пхеньяна.

Телевидение в Северной Корее показывает, в основном, фильмы о рабочих на местных заводах, военных героях и обоих Кимах. Наша переводчица Су сказала, что советские фильмы тоже иногда показывают.

С книгами ситуация еще забавнее.

Помимо трудов Ким Ир Сена и Ким Чен Ира в Северной Корее популярен Максим Горький,  Виктор Гюго и «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл – русский коммунист, французский республиканец и роман, действие которого происходит во времена рабства на юге США.

И заметь, ни одной книжки, выпущенной во второй половине XX века.

Н: Расскажи, какие сувениры стоит привозить из Северной Кореи.

М: Там нет как таковых сувенирных лавок. Мне пришлось разочаровать тех, кто просил привезти им из Северной Кореи магниты на холодильник. У них, оказывается, просто нет их в продаже. Зато много книг, написанных Ким Ир Сеном и Ким Чен Иром. Я думал о том, чтобы купить парочку домой, но моя московская квартира уже настолько переполнена литературой из северокорейского посольства, что когда моя жена заправляла кровать и обнаружила под подушкой улыбающегося Ким Чен Ира, а точнее книжку с его портретом на обложке, она была шокирована северокорейской гегемонией в отдельно взятой квартире в центре Москвы.

Я все-таки выбрал себе книгу. Это была северокорейская детская сказка «История ёжика», переведенная на английский язык, где главными героями были маленький ёжик, который победил огромного задиристого тигра. Символы и намеки были бы еще прозрачнее, если бы ежа звали Ким, а тигр был бы раскрашен в звезды и полосы.

так выглядит школьный класс в Северной Корее  (с) Марк Беннеттс, 2011

В общем, я разочаровался ассортиментом корейских книжных магазинов и решил прикупить что-нибудь из северокорейской музыки. Оказывается, самая популярная местная группа – это ансамбль электронной музыки «Почхонбо» (Pochonbo Electronic Ensemble), по слухам, некогда любимая группа Ким Чен Ира.

Еще я слышал леденящую душу историю о любви Кима к вокалистке «Почхонбо», Юн Хи Йонг. По легенде, когда девушка отвергла ухаживания вождя в пользу своего партнера по группе, Ким Чен Ир приказал убить их обоих. Тогда пара спрыгнула с крыши отеля. Юн осталась жива и пробыла в коме до 2003 года, затем была казнена.

Кстати, в одной из песен «Почхонбо» Северную Корею называют «страной, полной счастья».

Я вышел из магазина вместе с парочкой дисков «Почхонбо» и пластинокй с какой-то инструментальной корейской музыкой. Теперь использую их вместо будильника.

Впрочем, в местных магазинах вы также найдете флаги и марки Северной Кореи. Я привез оттуда карту Пхеньяна на английском языке, которая теперь висит у меня на стене, и небольшую статуэтку – копию башни Чучхе. Она пахнет клеем, краской и какими-то химикатами, поэтому хранится теперь только в упаковке.

Вот что удивительно –  в Северной Корее вы не найдете в продаже портретов двух вождей.

Я не спрашивал почему, но думаю, это не случайно. Не хотят они, чтобы испорченные иностранцы увозили с собой изображения их лидеров.

Н: Я знаю, что тебе довелось  побывать на массовых играх Ариран – шоу, по своему масштабу и зрелищности сопоставимое с церемониями открытия Олимпиад.

М: Да, Ариран, так называются эти массовые игры, внесены в Книгу Рекордов Гиннеса как самое масштабное представление в мире. В них участвуют более 100 тысяч артистов, 30 тысяч из которых – это школьники из Пхеньяна и ближайших городов, которые с помощью четко отработанных синхронных движений создают на арене движущиеся картинки из цветных флажков.

Стадион Первого Мая, где проходят игры, вмещает до 150 тысяч зрителей. Это самая большая спортивная арена в мире, на которой в течение полутора часов длится шоу, рассказывающее об истории Северной Кореи – от вторжения японцев и Корейской войны до наших дней.

Игры впервые запустили в 2002 году, на 90-летие со дня рождения Ким Ир Сена, и с тех пор несколько раз в неделю, с августа по октябрь, этот микс из танцев, гимнастики, оперы, цирка и политической пропаганды проходит в Пхеньяне.

Возможно, иностранцу будет не совсем понятен весь символизм номеров, начиная от панорамы с восходящим солнцем (аллюзия к титулу Ким Ир Сена, «Вечное Солнце Человечества»), заканчивая сценами заснеженных горных вершин (официальная пропаганда утверждает, что Ким Чен Ир родился на самой высокой горе Северной Кореи – Пэктусан).

Я сейчас жалею, что тогда не купил майку игр Ариран, поскольку то шоу, на котором я был, было последнее в 2011 году. По слухам, в 2012 корейцы запускают еще более масштабное представление к юбилею своего «Вечного Солнца».

Н: Рассказывая о чем бы то ни было из северокорейской действительности, ты постоянно возвращаешься к теме двух лидеров. Какую роль в жизни корейцев играют оба Кима?

М: Ким Ир Сен и Ким Чен Ир – сродни фараонам. С одной стороны, это национальные вожди, но с другой – абсолютно сакральные фигуры.

Все прекрасно помнят, как пару месяцев назад по миру разлетелись кадры, показывающие корейцев бьющихся в истерике по поводу кончины Ким Чен Ира. А пятнадцать лет назад корейцы в своей любви к Вечному Лидеру – Ким Ир Сену – дошли до того, что объявили год его рождения, 1912, началом летоисчисления. Сейчас в Северной Корее 100 год.

Здания возводимые к 100-летнему юбилею Ким Ир Сена (с) Марк Беннеттс, 2011

Это удивительный феномен – фанатичность жителей к их вождям.

Мне удалось на собственном примере почувствовать, как после нескольких дней там, ты начинаешь испытывать огромный прессинг извне: каждая вывеска, книга, каждый символ восхваляет Кимов, и ты невольно, вместе с корейцами начинаешь кланяться их изображениям и статуям.

Н: Теперь ты знаешь, где заканчивается свобода?

М: Ну да, Северная Корея и свобода в классическом западном понимании – вещи совершенно несовместимые. Но мне почему-то показалось, что многие из этих людей вполне себе счастливы. Они, конечно, знают, что где-то есть другая жизнь, но не представляют какая она.

Недавно, кто-то из медиа-экспертов сказал, что если в Северную Корею провести широкополосный доступ в Интернет, через несколько месяцев режима чучхе просто не будет.

Тэги: Северная Корея
Посмотрели статью 262
10 минут чтения
Поделитесь с друзьями Поделиться Поделиться